Я [презираю] аристо - Рик Рентон

— Гор…

— А? — Я выглянул из под бутылки на голос Кнопки

— Я… Я хотела сказать ва… тебе спасибо…

— Да на здоровье. Хорошая точка, надо запомнить на будущее. А то обычно одну капусту кладут…

— Не… Я не про шаверму… — Девчонка глядела на опухший лоб. — Я про то, что вы… Что ты за меня заступился…

— А… Да не за что. — Я встретил её стеснительный взгляд, и Кнопка сразу спрятала его обратно в планшет. — Ты как вообще на такой работе-то справляешься?

— А что… Я… Я, конечно, ещё недавно… Но у меня диплом технокурсов с отличием! — Она коротко глянула в мою сторону даже с некоей гордостью. — И дядя ещё много чего показал. Того чему на курсах не учат…

— Да я не про это… Как вообще в ликеуме девчонки работают? Тот бурдюк — он же наверняка не один такой. Джойстиком своим озабоченный… А Технарь, наверное, за тобой при всём желании уследить не может. Его вон — и самого в два счёта замордуют, если лишнего себе позволит.

— А… — Обхватив себя руками, девчонка словно закрылась планшетом от мира. — Ну просто… Я обычно всё время в мастерской работаю. И живу тоже там. А сегодня почти все ребята на ремонте там у вас заняты… И некому было планшет доставить… Я вообще стараюсь выходить только когда все на учёбе… У меня не очень хорошо получается… Ну… С людьми разговаривать… Вот сейчас тоже… Не знаю, зачем я это сказала…

— А остальные? Одежду же наверняка не такие работники, как Шуруп, обслуживают? И на кухне не только кабалята бегают ведь?

— Ну… У других девушек, которые работают в ликеуме… У них есть… Ну… Как бы друзья… — Кнопка снова слегка покраснела. — Среди учеников…

А у тебя, стало быть, нет…

Я вовремя спохватился, прежде чем сказать это вслух. После такого ты либо отмалчиваешься, как бездушная скотина, либо предлагаешь свою помощь. И настоящий Гор Шубский, наверное, спокойно бы продолжил переваривать свою шаверму, забыв об этом разговоре через минуту… Что-то не верю я в их благородство…

Но я-то не он. У меня уже и так на душе кошки скребут из-за того, что эта девчонка влипла в историю по моей вине… И пусть сегодня я за неё заступился. А завтра где я буду? А через неделю?

Кнопка тем временем, видимо, всё-таки ожидала какого-то ответа. Но, пока я молчал, наверное решила, что я выбрал вариант Гора Шубского. И опять стеснительно отвела взгляд в сторону и поджала губки. Но прежде чем она забормотала какие-то извинения, я взял её за руку:

— У меня, как видишь, тоже в последнее время не всё гладко… — В паузе девчонка коротко глянула на меня и пока промолчала. — И правда не знаю, где я буду завтра. И что со мной там будет…

— Да? — На лице Кнопки нарисовалось искреннее переживание. — Это всё из-за этой Ханги?

— Это я и хочу выяснить. Но сейчас не о ней… Или о нём… Да… Да не важно! — Когда я начал запинаться, на ум снова пришли слова мамы о том, что говорить правду легко и приятно. И я решил просто последовать этому совету из далёкого прошлого. — Скажем так… Пока я рядом… Пока я ещё в порядке… Считай, что у тебя есть друг. Хоть и такой… Кхм… Криминальный, как я…

Снова коротко глянув в мою сторону, девчонка зарделась ещё сильней. И когда она опять спрятала взгляд в планшет, её тонких губ коснулась лёгкая улыбка:

— Я тогда тоже получаюсь… Криминальный друг…

— И вместе мы — криминальный круг… — У меня тут же вырвались слова из какой-то дурацкой песенки, которую Хадид иногда напевал за работой на авторазборке.

Прыснув со смеху, Кнопка чуть не выронила планшет.

— Только никому об этом не говори. А то это будет уже в составе группы, по предварительному сговору…

— Хорошо… — Не смотря на моё суровое предупреждение, девчонка всё равно продолжила мягко улыбаться, время от времени посматривая в мою сторону.

Обеденный перерыв у тех, кто обитал в центре, за это время, похоже, кончился. И улицы почти опустели ещё до того, как мы свернули с шумного проспекта в нужный переулок. И здесь я уже достаточно хорошо ориентировался без виртуальной карты в планшете.

— Вон туда. — Через пару минут мы дошли до ничем не примечательной подворотни, затесавшейся между двух кричащих вывесок каких-то дорогих баров для состоятельных гуляк. Вход в «Третий Круг», располагавшийся за огромным мусорным баком, больше напоминал чёрный ход на кухню одного из этих заведений. Чуть протопленная в стене металлическая дверь вела на цокольный этаж старого здания, увешанного новыми вывесками.

В ответ на два стука и третий — чуть позже — в двери приоткрылась узкая задвижка. Сквозь которую на нас глянул чей-то подозрительный прищур. И, быстро оглядев нас сверху донизу, суховатый голос владельца этого прищура вынес короткий вердикт:

— Адресом ошиблись, ребят. — И задвижка тут же резко закрылась.

— Я от Ашмеда. С тринашки.

Задвижка тут же отъехала обратно. И когда прищур уставился на Кнопку, девчонка съёжилась и шагнула мне за спину.

— А она?

— Она со мной.

Задвижка вновь резко закрылась. Но сразу после этого гулко лязгнул тяжёлый засов. И дверь со скрежетом отъехала внутрь.

В тот единственный раз, когда меня тоже сюда пустили, на входе дежурил этот же худощавый мужик. Остальные звали его Цербер. Я хорошо запомнил его не только по татуировкам в виде собачьих голов по обе стороны жилистой шеи. Но и по тому неожиданному впечатлению, которое он, наверняка, оставлял у многих других посетителей.

Тогда я ожидал увидеть привратника, который был похож комплекцией на какую-нибудь гориллу. А не на морщинистый скелет с редкими, но длинными волосами, перехваченными на затылке в тонкий хвост. И без того худощавый Цербер обладал ещё и сильно впалыми щеками — из-за того, что у него, похоже, почти не осталось коренных зубов. Да и передние были наполовину искусственные.

Но под этим почти бесцветным взглядом послушно замирали и более серьёзные люди, чем даже старый Ашмед. Когда он командовал им так